reductor111 (reductor111) wrote,
reductor111
reductor111

Category:

"...считаю своим верноподданническим долгом представить..." (Окончание)

Начало здесь https://reductor111.livejournal.com/11894.html


П.Д. Святополк-Мирский

Я позволяю себе утруждать высочайшее вашего императорского величества внимание указанным изложением дела, чтобы засвидетельствовать о той затруднительности, с какою приходилось в последние годы и приходится ныне министерству финансов работать по урегулированию у нас рабочего вопроса. Постоянные предположения сосредоточить ведение внутреннею жизнью промышленных предприятий в министерстве внутренних дел,  учреждение им особых организаций рабочих, - все это не могло и не может не парализовать деятельность министерства финансов как в деле дальнейшего развития фабрично-заводского законодательства, так и в проведении закона и ограждении его от нарушения на местах. Неустойчивость положения задержала проведение в жизнь уже более или менее разработанных министерством финансов вопросов о дальнейшем сокращении рабочего времени, об оказании врачебной помощи рабочим, об организациях рабочих, изменении постановлений о стачках и других вопросов. Засим я не могу не засвидетельствовать перед вашим императорским величеством о том чрезвычайно неблагоприятном влиянии, какое оказала та же неустойчивость положения дела на деятельность фабричной инспекции, на которую закон возлагает посредничество между предпринимателем и рабочим и которая отстраняется от этого посредничества руководителями союзов рабочих. Незнание, где завтра будет находиться инспекция, какие начала должны руководить ее деятельностью и нескрываемое осуждение последней то в смысле чрезмерного пристрастия в пользу рабочих, то, наоборот, в смысле пренебрежения их интересами в угоду фабрикантов, - все это не могло не колебать всего строя этого института.

Такое ненормальное положение дела отзывается пагубно на интересах промышленности и самих рабочих, которых вводят в заблуждение руководители незаконных организаций, действующие, в глазах рабочих, от имени и даже, до известной степени, с прямого одобрения правительства.

Таков был в общих чертах ход дела по отношению правительства и законодательства к рабочему вопросу. Быть может, в этом ходе дела и министерство финансов не довело своей задачи до конца. Сознавая те пагубные последствия, к которым приведут незаконные организации рабочих, финансовое ведомство могло не останавливаться перед различием точек зрения – своих и министерства внутренних дел -  и внести свои предположения на рассмотрение высших государственных установлений, от которых и зависело бы устранить это различие во взглядах и отдать предпочтение одному из них. Справедливость побуждает меня, однако, высказать, что такое направление дела едва ли имело бы существенное влияние на разрешение вопроса, и что точка зрения финансового ведомства, вероятно, не встретила бы в то время поддержки в высших государственных установлениях.


В.Н. Коковцов

Переходя от изложения прошлого к соображениям о будущем, я считаю своим верноподданническим долгом представить вниманию вашего императорского величества, что во главе всякого рода предположений следует, по моему глубокому убеждению, поставить одно условие: устранить всякие колебания в деле подведомственности рабочего вопроса на фабриках и заводах и возложить урегулирование его всецело на финансовое ведомство, сохранив в его составе фабричную инспекцию, с постановкой ее в такие условия, при которых она действительно могла бы выполнять лежащие на ней по закону обязанности.
Только это условие в состоянии обеспечить беззамедлительное и правильное разрешение столь сложного вопроса, не раз уже вносившего существенное расстройство в общественное спокойствие некоторых местностей империи.
Затем необходимо, не теряя времени, разрешить в законодательном порядке те вопросы, которые издавна намечены и частью разработаны министерством финансов, но, к сожалению, не могли до настоящего времени получить дальнейшего движения. В этом отношении обязываюсь всеподданнейше повергнуть на высочайшее императорского величества благовоззрение нижеследующие мои первоначальные предположения, которые должны затем подлежать всестороннему обсуждению соответствующих ведомств и заинтересованных лиц.

1) Возникшие за последние годы рабочие организации, естественно, должны были вступить на ложный и опасный путь. Это обусловливалось прежде всего тем печальным обстоятельством, что при создании их имелись ввиду вовсе не те цели, которые формально были обозначены в их уставах, а исключительно цель ослабления политической пропаганды. Созданные при таких условиях общества рабочих с весьма разнородным составом, при практической невозможности в действительности проявить свою деятельность в сторону улучшения быта рабочих, естественно, должны были обратиться к обсуждению общих политико-экономических и политических вопросов, и на самом деле оказалось, что общества эти, вместо ослабления политической пропаганды, дали совершенно противоположный результат.
Избежать подобных нежелательных явлений возможно только при условии вполне искреннего отношения к интересам рабочего класса. Необходимо выяснить назревшие особые потребности этого класса и, в деле удовлетворения их законодательным, а не административным путем, предоставить самим рабочим надлежащую долю участия в деле улучшения их положения при посредстве строго очерченных организаций. Уже в настоящий момент можно указать на следующие два их вида:
А) Обязательные организации больничных касс, образуемых из взносов частью фабрикантов и частью самих рабочих, под смешанным управлением из представителей фабрикантов и выборных от рабочих, и
Б) Организации учреждений в составе представителей от фабричных управлений, с одной стороны, и лиц, выбранных от рабочих, с другой, для обсуждения и разрешения возникающих на почве договора найма вопросов, а также для улучшения быта рабочих.                                                                                        
2) Засим я признавал бы возможным дальнейшее, сравнительно с законом 2 июня 1897 г., сокращение рабочего времени. Как показало предварительное исследование вопроса, рабочее время, определяющееся ныне действующим законом для дневной работы высшею нормою в 11 ½ часов, могло бы быть без значительного уменьшения производства сокращено до нормы 10 часов; для двухсменной работы вместо 21 ½ часа (11 ½ и 10 ночью) возможно было бы установить норму 18-часовой  работы, по 9 часов для каждой смены рабочих. Засим можно бы было допустить установление и 8-часовой работы в три смены разрешением предпринимателю производить работы и в праздничные дни, но с обязательством предоставлять рабочим четыре свободных дня в месяц. Наконец, должны бы быть приняты в законе действительные меры к ограничению пользования сверхурочными работами и такой постановки их, которая устранила бы возможность обхода закона о нормировке рабочего дня помощью обращения сверхурочных работ из необязательных в необязательные.

3) Кроме того, надлежало бы, по моему мнению, подвергнуть пересмотру статьи закона, карающие забастовки и досрочное расторжение договора о найме.
Неопределенность,несогласованность и неправильность тех оснований, на которых построены ныне действующие карательные постановления о стачках и досрочных расторжениях договора личного найма, обусловливают неодинаковость взглядов у подлежащих правительственных органов – чинов фабричной инспекции, полиции и судебной власти, что, конечно, отзывается весьма вредно на деле. Особенного внимания заслуживает в этом отношении практическая деятельность полиции, ибо, по действующему закону, на ней именно лежит обязанность водворения нарушенного порядка.
По взглядам полицейских органов, находящих себе поддержку в неопределенности и сбивчивости действующего закона, всякая забастовка рассматривается не как экономическое явление, но непременно как нарушение общественного порядка и спокойствия. Между тем, если бы существовало более спокойное отношение к фактам прекращения работ на фабриках и заводах и забастовки не отождествлялись с нарушениями общественного порядка, то было бы гораздо легче выяснить истинные причины таковых, отделять законные и справедливые поводы от беззаконных и неосновательных и принимать соответственные меры к миролюбивому соглашению сторон; при подобном более нормальном положении меры пресечения и подавления принимались бы лишь тогда, когда были бы налицо факты, удостоверяющие действительность беспорядка. В настоящее же время, когда всякая забастовка трактуется как нарушение общественного порядка, совершенно естественно, что она должна быть немедленно прекращена, порядок восстановлен, независимо от того, достаточно ли выяснились причины и обстоятельства, вызвавшие забастовку (для чего требуется иногда, смотря по сложности местных условий, весьма продолжительное время), и были ли действительно нарушения общественного порядка, в общепринятом значении этого понятия. На эту сторону дела полиция не всегда обращает внимание, будучи, естественно,всецело поглощена своей специальной задачей. Для достижения последней полицейские органы действуют обыкновенно двояко: 1) немедленно же принимают возможные меры к тому, чтобы заставить прекративших работы рабочих приняться за таковые, или же 2) когда есть к тому возможность, воздействуют на владельцев промышленных заведений, дабы принудить их сделать уступки заявленным во время забастовки требованиям рабочих, добиться скорейшего возобновления работ и таким образом восстановить нарушенный порядок.
Нельзя сказать, чтобы тот или другой из этих двух приемов был удобен. Первый нежелателен, как всякая репрессия вообще и в особенности потому, что меры пресечения, не соответствующие экономическому характеру возникшего осложнения, не дают возможности разобраться в предъявляемых рабочими требованиях, препятствуют удовлетворению тех из них, которые законны или справедливы, и поселяют в среде рабочих озлобление. Второй же прием укрепляет в рабочих крайне вредное убеждение в том, что забастовка есть вернейшее средство добиться исполнения своих пожеланий, во всяком случае независимо от того, законны ли они и справедливы, или же совершенно беззаконны и навеяны извне. История забастовок, происходивших в течение последнего десятилетия, дает много примеров того вреда, который являлся результатом стремления быстрого подавления возникших осложнений какой бы то ни было ценою. Поспешно произведенные аресты вызывали иногда такое озлобление среди совершенно спокойных до сего рабочих, что приходилось прибегать к вооруженной силе, после чего, конечно, не могло быть и речи об удовлетворении даже законных пожеланий забастовавших. С другой стороны, случаи быстрого удовлетворения незаконных требований рабочих посредством воздействия на фабрикантов вызывали немедленно же аналогичные стачки в других промышленных заведениях, в которых приходилось применять уже не систему уступок, а вооруженную силу, что бывало для рабочих совершенно непонятным и поселяло уверенность в несправедливомк ним отношении и произволе властей.
Ставить подобное отношение исключительно в упрек местным полицейским чинам, конечно, нельзя, ибо в самом законе, как было выше указано, существуют неопределенность и смешение понятий, которые проводятся и в распоряжениях высшей административной власти. Так, например, в циркуляре министра внутренних дел от 12 августа 1897 г. за №7587, сохраняющем, к сожалению, силу до настоящего времени, вопреки высочайше утвержденному мнению совещания 1898 г. под председательством статс-секретаря Победоносцева, и изданном притом без соглашения с министерством финансов, между прочим, предлагается местным властям нижеследующее: «безусловно воспрещать всякие сходки рабочих и выяснять зачинщиков этих сборищ, подвергая последних аресту, если сходки собирались с целью уговора к стачке или забастовке (п. 4)»; «в случае возникновения стачки или забастовки… назначить забастовщикам кратчайший срок стать вновь на работу или получить расчет и по истечении этого срока всех не ставших на работу иногородних рабочих, прекративших работу с соблюдением законных сроков, удалять безотлагательно в места родины или приписки (из п.5)».
«Во всех случаях стачек и забастовок» означенный циркуляр министерства внутренних дел рекомендует «преимущественное направление дел в порядке положения об охране…» и т. д.
Из этих кратких выдержек видно, что если закон признает за всякой забастовкой и за всяким досрочным отказом от работ нечто, выходящее из пределов гражданских отношений и наказуемое уголовно, как нарушение общественного порядка, то высшие административные власти идут еще дальше и придают всем случаям стачек и забастовок значение прямо государственное, достойное того, чтобы возникающие по ним дела направлять в порядке положения об охране.
Между тем, в сущности, всякая забастовка (конечно, если она не сопровождается насилием над имуществом или личностью) есть явление чисто экономическое и при известных условиях отнюдь не угрожающее общественному порядку и спокойствию.
Что касается до того обстоятельства, что деятели противоправительственной пропаганды в последнее время сосредотачивают внимание свое на фабричном населении и нередко там скрываются и что накопляющееся постепенно недовольство в среде фабричных рабочих делает эту среду доступною восприятию преступных учений, направленных к ниспровержению государственного и общественного строя, то все это совершенно верно. Но вместе с тем также верно и то обстоятельство, что подавляющее большинство забастовок проистекает из-за чисто экономических местных, своих собственных и, если можно так выразиться, кровных причин, ничего общего с преступной пропагандой не имеющих; случаев, являющихся непосредственным результатом последней, - до учреждения «организаций», - вообще было весьма мало. Рабочие, во всей своей массе, совершенно не виноваты в том, что среди них скрываются деятели преступной пропаганды. Необходимость преследования последней и применения к виновным кар по всей строгости закона не дает никаких оснований устанавливать такой же порядок для всех остальных рабочих, которые озабочены прежде всего тем, чтобы обеспечить себе возможность работать без помех и перерывов и получать заработок, достаточный для прокормления себя и своих семей.
Иностранные законодательства о стачках показывают, что повсеместно, без исключений, карается лишь проявление насилия другого лица, в каких бы формах таковое не проявлялось. Забастовки не почитаются нарушением общественного порядка и , если не сопровождаются насилиями, не караются. Наличность принуждения обуславливает собою наказуемость не только прекращений, но, в равной мере, и возобновлений работ. Ответственность сторон совершенно одинаковая, и о нарушениях гражданского договора, караемых уголовно, решительно нигде не упоминается.
В виду всего вышеизложенного, казалось бы, нет никаких оснований не последовать примеру западно-европейских государств и не постараться привести относящиеся статьи нашего закона в надлежащее соответствие с условиями и требованиями нашей промышленной жизни и общими началами права гражданского и уголовного.

4) По отношению больничной помощи рабочим, поставленной весьма неудовлетворительно в настоящее время, я полагал бы необходимым, в изменение закона 1866 г., обязывающего каждого фабриканта, независимо от размеров промышленного заведения, устраивать свою собственную больницу для лечения своих рабочих, предоставить промышленникам свободу выбора: или устраивать за свой счет больницу, или, взамен того, нести денежную повинность, передавая обязанность по лечению рабочих городским и земским больницам, а также общественным лечебным заведениям других наименований. Впрочем, окончательное выяснение этого вопроса может последовать лишь при обсуждении намеченного страхования рабочих от болезни.

Что касается до возложенной именным высочайшим указом 12 декабря минувшего года на министерство финансов обязанности по разработке закона о государственном страховании рабочих на фабриках, заводах и промыслах, то о порядке направления сего дела я входил в комитет министров, при чем  комитет одобрил мои предположения. В настоящее время во вверенном мне ведомстве уже приступлено к экстренному переводу иностранных  законодательств и к составлению первоначальных предположений об организации у нас страхования рабочих.

О вышеизложенном приемлю долг всеподданнейше повергнуть на высочайшее вашего императорского величества благовоззрение, испрашивая, не благоугодно ли будет вашему величеству повелеть мне внести сущность намеченных мною предположений на рассмотрение комитета министров, с целью выяснения принципиального взгляда всех ведомств на возбужденные мною предположения и облегчения труда финансового ведомства по разработке намеченных вопросов, для внесения их затем на разрешение в законодательном порядке.


19 января 1905 года            Министр финансов, статс-секретарь В. Коковцов.


Собственною его императорского величества рукою
начертано: «Согласен», в Царском селе, 21 января 1905 г.»


Источник – журнал «Красный архив», Том 4-5 (11-12) 1925 г.,стр. 10 - 23




Tags: В тылу...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments