reductor111 (reductor111) wrote,
reductor111
reductor111

Categories:
  • Music:

"За неимением другого подходящего порта в Корее..."


Всеподданнейшая записка министра иностранных дел графа М. Н. Муравьева о политике России на Дальнем Востоке.

С.-Петербург 11/23 ноября 1897 г.

Возникшие в 1895 году осложнения на Крайнем Востоке побудили наше Морское Ведомство озаботиться изысканием в Тихом океане прочной базы для судов нашего военного флота, пользовавшихся до того для зимовок, временных стоянок и иных надобностей исключительно портами Японии.

По мнению командовавшего в то время нашими соединенными эскадрами в Тихом океане вице-адмирала Тыртова 2-го, таковой пригодной во всех отношениях базой представлялась бухта Киау-Чау, расположенная на юго-восточном берегу Шандунского полуострова.

Несмотря на то, что Киау-Чау, как неоткрытый порт, был недоступен для продолжительных стоянок иностранных флотов, нам удалось после долгих переговоров достигнуть намеченной цели: местные власти Киау-Чау получили приказание Цзун-ли-ямыня свободно допускать заход и стоянку русской эскадры в названном порте и оказывать командам судов наших всяческое содействие.

Тотчас же поставленный об этом в известность вице-адмирал Тыртов-2-й не воспользовался, однако, во всей мере этой льготой: в письме своем командующий эскадрами уведомлял нашего посланника в Пекине [графа А. П. Кассини] , что ходатайство его об открытии Киау-Чау «было сделано только на случай» и что он ограничится посылкой туда одного лишь судна и притом всего на несколько дней.

Из последующих сообщений нашей миссии в Пекине выяснилось, что к началу 1896 года германское прав[итель]ство, имея ввиду, с одной стороны, значительно увеличить состав своей Тихоокеанской эскадры, а другой упрочить положение германской торговли в Поднебесной империи, в свою очередь озабочено было приисканием для себя у берегов Китая благоустроенного военного и коммерческого порта. Первоначально имелась для этого ввиду бухта Киау-Чау; однако, как откровенно сознался германский посланник в Пекине, после объяснений его по этому вопросу с графом Кассини, который довольно ясно установил права России на эту бухту, мысль о Киау-Чау была окончательно оставлена, и германское прав[итель]ство, признав более выгодным приобрести порт в одной из южных провинций Китая, обратило свое внимание на островок Ку-Эмой, лежащий при входе в Амойскую гавань.

Если вслед за тем Германия снова вернулась к первоначальной мысли и столь решительно добилась осуществления ее, то это легко объясняется теми положительными заверениями, которые барон Гейкинг получил от Ли Хунчжана, разъяснившего германскому представителю истинный смысл переговоров, происходивших между графом Кассини и Цзун-ли-ямынем в 1895 г. относительно Киау-Чаусской бухты.

Нет сомнения, что на образ действий германского прав[итель]ства не меньшее влияние имело и то обстоятельство, что мы с 1895 года выказали полное равнодушие по отношению к бухте Киау-Чау, ни разу не послав туда своих судов и продолжая по-прежнему пользоваться портами японского побережья.

Как бы то ни было, совершившиеся в Шандуне события не оставляют более никаких смнений на счет целей, преследуемых Германией на этом побережье; и в виду сложившихся обстоятельств мы ныне находим неудобным командировать нашу эскадру в Киау-Чау. Впрочем, и наше Морское Ведомство, отстаивавшее с начала недоразумений с Германией права и преимущества наши на Киау-Чау, высказалось ныне в отрицательном смысле по этому вопросу; а именно, в недавнем сообщении управляющего Морским мин[истерст]вом говорится, что «бухта Киау-Чау в мирное время нам не нужна, и если бы даже была возможность овладеть ею навсегда, то для устройства в ней нашего порта она не пригодна как по отдаленности от Владивостока, так и по совершенной отрезанности от России».

Вице-адмирал Тыртов 2-й.

Столь решительное и определенное мнение, высказанное лишь в последнюю минуту вполне компетентным ведомством по вопросу о Киау-Чау, указывает, таким образом, на полную бесплодность и бесцельность наших дальнейших притязаний на эту бухту.

Но если в силу этих соображений мы отныне можем равнодушно относиться к действиям, предпринимаемым Германией на юго-восточном побережье Шандунского полуострова, то для нас представляется совершенно невозможным примириться с фактом полного отсутствия в Тихом океане вполне удобного и оборудованного порта для надобностей нашей эскадры.

Если тот острый кризис, который в 1895 г. побудил вице-адмирала Тыртова 2-го добиваться открытия Киау-Чау, и миновал — миновал настолько, что наши суда, как сообщает управляющий Морским м[инистерст]вом, могли снова провести зиму 1896-97 гг. в Нагасаки и др. портах Японии, то общее положение дел на Крайнем Востоке, созданное последствиями китайско-японского столкновения и нашего вмешательства в пользу Китая, не только не изменилось, но все более и более принимает определенный характер, указывающий на безусловную необходимость для России быть готовой ко всяким неблагоприятным случайностям. Для достижения же этой цели нам необходимо содержать в Тихом океане значительный флот и иметь в своем полном распоряжении удобный для зимних стоянок, вполне оборудованный и обильно снабженный порт.

Отсюда сам собой возникает вопрос — где искать этот порт, раз на нашем собственном побережье такового не имеется: в Корее ли, и на восточном или западном берегу ее, либо на китайской береговой полосе, и где именно?

На этот настоятельный, существенной важности вопрос пока не имеется вполне определенного ответа со стороны наиболее заинтересованного ведомства. Правда, в самое последнее время Морское Ведомство просило заключения МИД касательно предполагаемого им приобретения участка земли с береговой полосой в пределах Фузанского порта с целью устройства на этом участке склада с пристанью для надобностей наших судов.

Нет сомнения, что к скорейшему осуществлению этого предположения Морского Ведомства не может быть никаких препятствий: но таковое территориальное приобретение не отвечает еще тем насущным потребностям нашего флота, о которых говорилось выше. Действительно, трудно допустить, чтобы приобретая участок земли в Фузане, мы могли создать этим надежную опору для нашей эскадры в юго-восточной части Кореи. При оценке значения Фузана как операционной базы для нашего флота нельзя терять из виду следующих соображений:

Порт Фузан, соединенный с Сеулом японской телеграфной линией, охраняемой японскими же войсками, давно является предметом затаенных вожделений Японии; заручившись, еще до войны с Китаем, обещанием корейского короля на предоставление постройки железной дороги от Сеула до Фузана японским концессионерам, токийское прав[итель]ство употребляет ныне все усилия к тому, чтобы достигнуть осуществления этого важного для Японии в стратегическом отношении предприятия.

При наличии таковых условий следует опасаться, что вслед за приобретением земельного участка всякая дальнейшая попытка наша к более прочному утверждению в Фузане не только будет встречена враждебно Японией, но может легко повести к серьезным столкновениям с нею.

Это обстоятельство, казалось бы, в свою очередь указывает на то, что порт Фузан, столь близко соприкасающийся с военно-морской сферой влияния Японии, и, наоборот, являющийся отрезанным от нашего главного операционного базиса на Крайнем Востоке, каковым должен служить в будущем магистральный Сибирский путь, не может быть твердой опорой для нашей Тихоокеанской эскадры.

За неимением другого подходящего порта в Корее, который находился бы к тому же в недалеком расстоянии от нашей операционной базы, казалось бы, нам надлежит обратить внимание исключительно на Китайское побережье и там искать опоры для нашей эскадры.

Действительно, согласно недавно сообщенным нашим консулом в Чифу подробным сведениям, на юго-восточном берегу Ляодунского полуострова в обширном Талиенванском заливе имеются четыре отдельных прекрасных бухты: Victoria Bay, Junk Bay, Hand Bay и Odin Cove. Все четыре названные бухты пригодны для якорной стоянки судов с осадкой в 22 фута и даже более, причем бухты Junk Bay, Hand Bay и Odin Cove особенно удобны в зимнее время, когда в Печилийском заливе господствуют сильные северные ветры; бухта же Victoria Bay представляет надежное место стоянки летом при южных ветрах. По сведениям, собранным на месте нашим консулом, бухты Таляньванские никогда не замерзают. Об означенных удобствах Таляньваня и о преимущественном положении его сравнительно с Портом Артуром, над коим он легко может господствовать, мин[истерст]ву доставлены были сведения и другими вполне компетентными в этом деле лицами.

Помимо сего, Таляньвань, бесспорно, имеет за собою и некоторые стратегические преимущества сравнительно со всяким другим портом, расположенным на восточном берегу Кореи. Действительно, в случае разрыва сношений наших с Японией и весьма естественного немедленного занятия ею порта Фузан и блокирования Корейского пролива, суда нашего флота, при обладании единственной опорой на восточном Корейском побережье, оказались бы совершенно запертыми в пределах Японского моря и совершенно отрезанными от главной операционной базы. Тогда как при тех же враждебных действиях Японии, но при условии владения портом на Ляодунском полуострове, судам нашей эскадры оставался бы совершенно открытым выход через Желтое море.

В данном случае нельзя не принять во внимание и того обстоятельства, что Таляньвань находится и в менее отдаленном, сравнительно с корейскими портами, расстоянии от нашей Сибирской магистрали, если иметь в виду, что главную артерию эту предполагается связать особой железнодорожной ветвью с Гирином и Мукденом.

Как бы то ни было, не имея до настоящего времени других более определенных указаний компетентного ведомства по вопросу о приобретении нами надежной опоры в Тихом океане, нам, казалось бы, надлежит, особенно ввиду совершившихся событий в Шандуне, приступить, не теряя времени, к занятию судами нашей эскадры, если таковые ныне представляют из себя внушительную силу, достаточную как для достижения намеченной цели, так и для предотвращения могущих возникнуть осложнений, Таляньваня, т.е. того порта, который в данную минуту, по имеющимся в МИД данным, представляет несомненные видимые преимущества, или же иного порта, по указанию нашего Морского Ведомства.

Ли Хунчжан.

Благоприятно для нас сложившиеся обстоятельства служат до известной степени гарантией успешного исхода этого предприятия. По телеграфным извещениям надв[орного] сов[етника] Павлова, китайское прав[итель]ство смущено, обеспокоено решительным образом действий Германии в Киау-Чау и просит нашей защиты и покровительства. Занятие нами Таляньваня мы поэтому легко могли бы объяснить в Пекине желанием нашим иметь твердую опору для нашей эскадры на случай возникновения в Тихом океане дальнейших неблагоприятных для Китая событий.

К указанному выше решительному образу действий должны, казалось бы, склонить нас и след[ующие] соображения:

Опыт истории учит нас, что восточные народы более всего уважают силу и могущество; никакие представления и советы, расточаемые перед властителями этих народов, не достигают цели. И поведение китайского прав[итель]ства за весь последний период времени как нельзя более подтверждает указания истории. Несмотря на неоднократные серьезные представления нашего поверенного в делах в Пекине и самые торжественные обещания и заверения китайских министров, мы до сих пор не достигли благоприятных результатов ни по одному из предъявленных нами требований: 1) вопрос о южном направлении конечной части Сибирской дороги, чрез Нингуту и Бодунэ, до сего времени остается открытым; 2) по отношению к постройке нами соединительных ж. дор. ветвей на Гиринь и Мукден китайское пр[авительст]во проявило уже намерение отступить от данных нам заверений; 3) выработанные нами правила касательно судоходства по Амуру и Сунгари еще не приняты Цзун-ли-ямынем; наконец 4) вопрос о предоставлении инструкторского дела на севере Китая исключительно нам, по последним сообщениям надв. сов. Павлова, принимает весьма неблагоприятный для нас оборот.

Все эти обстоятельства, по-видимому, ясно указывают, что мы впредь не можем и не должны рассчитывать на дружеские заверения центрального китайского прав[итель]ства, которое, как свидетельствует последняя телеграмма н. сов. Павлова, бессильно пред самовластием своих могущественных генерал-губернаторов и начальников провинций. И в то время, как мы будем бесполезно и бесцельно тратить время на представления и дружеские увещания в Цзун-ли-ямыне, довольствуясь многоречивыми обещаниями китайских министров, все прочие европейские державы будут достигать намеченных целей тем способом, которым так удачно воспользовалось германское прав[итель]ство в деле приобретения удобного для своих судов порта на юге Шандунского полуострова.

На подлинном собственной е.и.в. рукой написано: «Вполне справедливо». Царское Село. 11 Ноября 1897 г.

К записке приобщен лист со следующим текстом:

«11 ноября 1897 г. Вполне разделяя заключительные этой записки и находя, что времени терять нельзя, я назначаю совещание на пятницу 14-го ноября в 2 часа. Прошу вас уведомить о том и пригласить от моего имени: военного министра, управляющего Морским министерством и министра финансов. Разошлите им предварительно копии с этой записки и план местности. Я всегда был мнения, что будущий наш открытый порт должен находиться или на Ляодунском полуострове или в с[еверо]-в[осточном] углу Корейского залива. Н[иколай].»

АВПРИ. Ф. 143. Оп. 491. Д. 1509. Л. 24-34.

Текст приводится по книге «Порт-Артур и Дальний, 1894-1904 гг.: последний колониальный проект Российской империи. Сборник документов.» Сост., авторы введения и комментариев И.В.Лукоянов, Д.Б. Павлов – М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2018 г., стр. 60-64.

Продолжение здесь:
https://reductor111.livejournal.com/17778.html

Tags: Если завтра война..., Порт-Артур
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

Bestnaval_manual

July 22 2019, 05:56:34 UTC 4 months ago

  • New comment
Этот текст идёт сразу за упоминанием записки - и это, как минимум, создаёт превратное представление о содержании записки. Если же мотивы, упомянутые Лукояновым, действительно были главными, то тогда упрёк уже обращается на автора записки - который один из главных мотивов, "англичан", в записке не отразил.